Но немало было вроде бы добропорядочных советских граждан, с партийными и комсомольскими билетами в карманах, которые добровольно шли на службу оккупантам, присягали на верность фашистской Германии и бесноватому фюреру. Почему? Ответ на этот вопрос актуален и сегодня. С началом СВО постоянно появляется информация о задержании граждан России за совершение или подготовку взрывов, поджогов, а то и убийств, совершенных по заданию украинских спецслужб. И тот же вопрос: а что движет ими?

Андрей Норчук, уроженец с. Грузевицы Каменец-Подольской области, проживал в с. Окулово Муромского района. Задержан Муромским горотделом МГБ 20 июня 1950 г. для выяснения личности, как имеющий сходство с активным немецким пособником. В процессе кропотливой работы с розыскными списками он попал в поле зрения муромского горотдела. Описание пособника оккупантов совпало с новоявленным жителем с. Окулово. А свидетели его изменнической деятельности уже были опрошены.

Норчука арестовали. На допросах он показал, что в 1939 г. окончил техникум механизации сельского хозяйства, механик сельхозмашин. Был комсомольцем с 1934 г., в 1941 г. стал кандидатом в члены ВКП (б). В Красную Армию Норчука призвали в феврале 1940 г., службу проходил в Гомеле в артиллерийской батарее стрелкового полка. Под Борисовом его часть вступила в бой. После боя Норчук отстал от части и прибился к зенитному дивизиону, с которым отступал до Смоленска. На одной из переправ часть попала под обстрел. Норчук, спрятавшись, зарыл свои документы и сдался в плен. В лагере украинцев отсортировали. Вскоре Норчук получил пропуск для беспрепятственного хождения по оккупированной территории и направился в родное село.

В феврале 1942 г. сельский староста предложил ему поступить в полевую жандармерию. Норчук согласился. Позже, на допросе, он сказал: «Я боялся, что если не пойду, то немцы меня могут казнить или же отправят снова в лагерь военнопленных. То есть боялся за свою шкуру…»

А как же комсомол, кандидатство в ВКП (б)? А никак — раньше это было ВЫГОДНО. Стало не выгодно — пошел в полицаи.

Андрей Норчук принял присягу: «Я, вступая на службу в немецкую воинскую часть, клянусь честно нести службу и быть верным Германии и ее фюреру Адольфу Гитлеру». Так как семейные получали денежное довольствие в двойном размере, Норчук быстро женился на местной жительнице (после его ухода с немцами в ноябре 1943 г. его бывшая женушка недолго скучала одна и вторично вышла замуж за другого, не давшего деру на запад).

Основной задачей 101-го батальона полевой жандармерии где служил Норчук, была охрана мостов и железнодорожных сооружений от партизан. А еще — обеспечение насильственной отправки советских граждан на работу в Германию, конвоирование арестованных. Участвовал батальон и в уничтожении еврейского населения.

В сентябре 1942 г. у станции Ярмолинцы в бывший военный городок согнали около 4 тысяч советских граждан еврейской национальности. Якобы для отправки на работу в Германию. Но неподалеку заранее были выкопаны глубокие ямы. Людей выводили партиями, раздевали донага, подводили к ямам и расстреливали.

Из акта комиссии по расследованию совершенных зверств и насилий немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками на территории Ярмолинецкого района над мирным советским населением и советскими военнопленными от 20 июня 1944 года:

«…По приказу окружного комиссара Мертеса Эмиля в июне месяце 1942 г. в г. Ярмолинцах, м. Шаравке и Фрамполе был отведен участок для лагеря, который был огорожен колючей проволокой, туда жандармерия и полиция согнали всех мужчин, женщин, детей…

Немецкие палачи в заблаговременно выкопанные шуцманами на территории военного городка ямы уводили из казармы группами до 50 человек мужчин, женщин и детей под предлогом напиться воды, затем около ям их раздевали наголо и заставляли лезть в яму и ложиться вплотную рядом лицом вниз, после чего немецкий палач… расстреливал последних. Было расстреляно свыше 14 тыс. мирных жителей мужчин, женщин, детей и военнопленных. А их имущество и ценности было вывезено в Германию…

Произведенной раскопкой ям и судебно-медицинской экспертизой установлено: ямы длиной 35 метров, шириной 7 метров, глубиной 3 метра, выявлено 10 слоев трупов…

При исследовании выборочным порядком отдельных трупов были обнаружены оскольчатые переломы бедренных костей, ранения касательного характера мягких тканей в области поясницы, конечностей, грудной клетки и т. п. У большинства трупов ротовая полость заполнена землей…»

101-й батальон активно участвовал в этой акции, его вояки награбили много добра у обреченных на смерть. Норчук в этой акции, по его словам, участия не принимал — охранял железнодорожный мост, но все видел — расстрельные ямы находились недалеко. Сдав караул, он принял участие в мародерстве — набрал женского и мужского платья, обуви, и кое-чего еще по мелочи. Награбленное отправил домой жене.

За усердную службу Норчуку присвоили звание ефрейтора и назначили начальником караула. В июне–июле 1943 г. он несколько раз выезжал на облавы против партизан и бандеровцев, но, по его словам, больших боестолкновений в этих рейдах не было. И вообще Норчук, якобы, был ездовым и только боеприпасы подвозил.

И ныне военнослужащие ВСУ, попадая в плен, все сплошь повара да «бусифицированные»… и никаких зверств над мирным населением они не творили…

Были среди шуцманов 101-го батальона и украинские националисты. Одного из шуцманов, связанного с бандеровцами, немцы за убийство двух немецких унтер-офицеров расстреляли.

В конце 1943 г. батальон передислоцировали в г. Штутгарт, где он вошел в состав полиции ПВО (люфтшутцполицай). Норчука зачислили в пожарную команду, которую эвакуировали к швейцарской границе. 28 апреля Норчук сдался французским войскам и был переправлен в местечко Штеттин-ауф-Кальтмарк на юге Германии, куда прибыла советская военная миссия по репатриации. В сборном пункте Норчук скрыл, что служил в полевой жандармерии. Он переоделся в советскую форму, и заявил, что после пленения находился в Германии на разных работах.

После фильтрации и возвращения в СССР весной 1946 г. Норчук работал в Ленинградской области на лесопункте десятником, а затем плановиком. Он вторично женился на участнице обороны Ленинграда, которая знала о нем, лишь что он был в немецком плену. В августе 1947 г. вместе с женой выехал в Винницкую область, где работал в МТС бригадиром тракторной бригады. Через два года из-за болезни жены переехали во Владимирскую область, где с сентября 1949 г. до ареста заведовал магазином в сельпо.

На судебном заседании военного трибунала 31 августа 1950 года Норчук вину признал полностью. «Я хорошо осознаю свою вину и понимаю, что должен понести суровую кару, — заявил он на суде. — Я имел намерение сознаться в своих действиях, но я боялся пыток и истязаний, которые, как я думал, применяют в процессе советского следствия. Теперь я понял, что глубоко ошибся, веря таким данным».

Военный трибунал признал Норчука А.Г. виновным в измене Родине по ст. 58-1 «б» УК РСФСР и приговорил к 25 годам лишения свободы.

Норчук просил сократить срок, мотивируя это тем, что до войны он был сельским активистом и может искупить свою вину за более короткий срок. Но военный трибунал Московского военного округа оставил приговор в силе. Не помогли и жалобы родственников Главному военному прокурору, в которых уже утверждалось, что на службу в жандармерию он поступил в результате угроз, а двух немецких унтер-офицеров убил не его сослуживец-бандеровец, а именно он, Норчук!

В 1956 году на основании Указа «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.», Норчук был освобожден, отсидев вместо 25 лет всего 6.

В 1997 году в реабилитации Норчуку было отказано, приговор за измену Родине признан обоснованным и наказание справедливым.

Почему же вчерашний комсомолец, кандидат в члены ВКП (б), стал полицаем, карателем? Эгоизм, ориентация на личное благополучие, не столько добытое своим трудом, сколько за счет других — вот главная движущая сила, толкавшая Норчука и ему подобных на предательство.

Последние 35 лет нам внушают, что личный успех — превыше всего; коллективизм — пережиток «совка». Но зачастую стремление к «личному успеху» любой ценой оборачивается предательством. И трупами ни в чем не повинных людей.